dimastyi
Димастый
И вот я впервые в жизни оказался в реанимации. Но, ощущая внутренне себя вполне хорошо, я особо и не волновался. В действительности же все пошло совершенно не так, как мне представлялось. Я был лишен одежды, гаджетов и туалетных принадлежностей. Произвели необходимый сбор анализов и сделали рентген, после чего как-то уж совсем неожиданно для меня было принято решение проткнуть мое легкое, в которое ввели трубку. Тогда мне думалось, что это процедура, необходима для улучшения моего здоровья. Ни тогда, ни впоследствии так и не удалось получить от врачей вразумительного ответа, с какой целью эта манипуляция была проделана. Не могу судить, повлияло это, либо что-то еще на все произошедшее с моим здоровьем в дальнейшем, но ко вторнику, когда меня перевели обратно в терапевтическое отделение, самочувствие мое было на порядок хуже, у меня еще с вечера в понедельник начали чесаться лодыжки и началось их сильное жжение и боль. Ну тогда я был просто счастлив свалить оттуда. В довершение, первое посещение реанимации запомнилось тем, что я был свидетелем смерти лежавшей рядом со мной девушки. Причём, этому событию предшествовали откровенные грубость и хамство одной из медсестер, с которыми мне ещё предстояло столкнуться в дальнейшем. Атмосферы реанимации за эти дни мне хватило. Было лишь одно желание – побыстрей отсюда свалить.
В общем, во вторник мне вытащили трубку из легкого, наложили шов и перевели обратно в терапевтическое отделение, где поместили в другую палату, так как в прежней место уже было занято. Ну и вновь продолжились прежние процедуры – капельницы, таблетки. Да еще меня непонятно зачем записали глотать зонд, от которого я сразу же отказался. Прежде эту процедуру не проходил и особого желания не было.
К вечеру мое состояние как-то ухудшилось, лодыжки были воспалены, зудели и их неимоверно жгло. К тому же начался какой-то дискомфорт в желудке и сильная изжога. Последнее, по-видимому, и стало решающим поводом согласиться на зонд, который мне почему-то вновь назначили на четверг. Спал хреново, но к утру стало немного полегче.
В среду неожиданно заглянули Паша и Антон. Из друзей они были последними, кого я ещё в полной мере видел своими глазами.
И вот утро того самого четверга – 18-го июня. Зонд был назначен где-то на 10 утра. Процедура проводилась натощак и к назначенному времени я поинтересовался у дежурной медсестры, когда меня вызовут. Было сказано – ожидать. Подошло обеденное время и уже хотелось есть. Тем более, в связи с диабетом, я старался придерживаться определенного времени приема пищи. Опять уточнил, когда меня вызовут. Был сделан кому-то звонок, но вновь ничего не прояснилось. И лишь спустя полчаса или час за мной пришли два студента-медика. К тому времени я уже был немного на нервах и, как оказалось впоследствии, почему-то приближалась гипогликемия, которую я не осознал, списав, по-видимому, состояние на волнение и дискомфорт перед процедурой зонда.
Меня усадили в коляску и отвезли в здание неподалеку. Уже перед кабинетом я попросил у ребят вату с нашатырем. Весь находился на нервах и в беспокойном состоянии. Процедура заглатывания зонда прошла словно в каком-то бессознательном состоянии, меня потрясывало. И вот меня везут обратно в терапевтическое отделение, а я нахожусь словно в тумане. Навалилась сильная слабость, плюсом жжение и боль в ногах и мне даже помогают подняться на этаж и дойти до палаты. Вижу маму и девушку – они пришли навестить меня в свой обеденный перерыв.
Добираюсь до кровати, укладываюсь и тут мне становится как-то уж совсем хреново. Все тело моментально покрывается испариной и меня бьет сильнейший озноб. Перед глазами в один миг возникает туман и вот я уже вижу все словно в белой дымке.
Вокруг начинается какая-то суета, мне измеряют температуру и сахар в крови. Сахарок где-то уже в самых низких пределах, на градуснике 39,5. Слышу, как заведующий отделением говорит, чтобы я срочно съел что-нибудь сладкое. Припоминается, что минут через 10 после съеденной конфеты сахар был где-то три–четыре единицы.
На тот момент было не до мельчайших подробностей и четко упомнить все моменты не удалось. Вызвали инфекциониста, лора и заведующую отделением неврологии. Вокруг была суета, сквозь которую я различил слова о срочном переводе меня в реанимацию, что меня сильно обеспокоило и на что я отвечал категорическим отказом.
В тот момент была только одна мысль о том, чтобы меня хотя бы на несколько минут оставили в покое. Как меня препроводили до реанимации я не помню, а дальше, видимо, какой-то укол и провал.

@темы: 2015, больница, врачи, зрение, орел, семашко